всё на военную тематику

[Stealth]

Нашёл очень интерестноё видео - это наглядный пример того что войска вермахта использовали трофейные танки Т-34. (наши дни)
[youtube]ueDDjYsIqhI&feature[/youtube]

[Hans]

[youtube]DNcrLZUim_c&feature=related[/youtube]

[youtube]zS9hK8Qag0Y&feature=fvwrel[/youtube]

[youtube]AKa-KHo26w4[/youtube]

[Hans]

[youtube]q3UQDPwV5gE&feature=related[/youtube]

[ADEPT]

Вот целый онлайн телеканал про бронетехнику
http://yatv.ru/TankiTV

[Мясник]

[youtube]S5Ev19NsDQ4[/youtube]

[Hans]

Трофеи захваченные в период Великой Отечественной Войны и использовавшиеся как СССР так и Германией.

[youtube]7dQYgoeKiZQ[/youtube]

[youtube]uLMlgGOgfnk[/youtube]

[youtube]XpNIFWnZ7lw[/youtube]

[Hans]

Один в поле воин. Подвиг 41-го


[youtube]9piVqOXrJNk&feature=related[/youtube]

[Hans]

Танковый бой Колобанова З. Г.

[youtube]I-R4gs5EzB0[/youtube]

[Hans]

[youtube]owUnif5V8Pg&feature=related[/youtube]




[youtube]Ul9bYamXYqo&feature=related[/youtube]

[Hans]

[youtube]b3kVodz8rTU&feature=related[/youtube]


[youtube]ZGLDEeCA9Bs&feature=related[/youtube]

[Hans]

[youtube]a9-OMwdehrI&feature=related[/youtube]

[youtube]Ft6CL60jrSA&feature=related[/youtube]

[Hans]

Тяжелые танки КВ "Клим Ворошилов"


История создания этого интересного танка необычна и заслуживает внимания. Он был спроектирован и изготовлен в сентябре 1939 г. в инициативном порядке на конкурсной основе на Ленинградском Кировском заводе под руководством известного строителя тяжелых танков в предвоенные и последующие годы военного инженера Ж.Я.Котина. Ведущим конструктором танка был молодой инженер Н.Л. Духов, ставший в военное время тоже известным конструктором тяжелых танков, а в последствии член-корреспондентом АН СССР, трижды Героем Социалистического Труда.

Танками-конкурентами были тяжелые двухбашенные СМК и Т-100, находившиеся на стадии проектирования. Они имели противоснарядное бронирование толщиной 60 мм, вооружение, состоявшее из двух танковых 45-и 76-мм пушек, трех 7,62-мм танковых пулеметов ДТ. На них устанавливались авиационные карбюраторные двигатели ГАМ-34 мощностью по 625 кВт (850 л. с.). Боевая масса этих танков составляла 55...58 т. Они предназначались для прорыва сильно укрепленных оборонительных полос противника. Наличие пушек, установленных в двух башнях, объяснялось стремлением одновременно поразить несколько целей, расположенных под разными углами наведения от танка.

Основанием для проектирования нового танка, получившего название KB ("Клим Ворошилов"), было предложение И.В.Сталина проработать возможность создания тяжелого однобашенного танка с более мощным бронированием, чем у танков СМК и Т-100. Это предложение было получено Ж.Я.Котиным в декабре 1938 г. в Кремле во время отчета перед Главным Военным Советом ленинградских танкостроителей о проделанной работе по проектированию танков СМК и Т-100. Для такого предложения были веские основания.

При этом сокращались габаритные размеры по длине и высоте танка, значительно уменьшалась площадь повер-хности его бронирования, которую нужно было защитить более толстой броней (в пределах, отведенных заданием на общую массу танка).

Опытный образец танка KB относился к тяжелым однобашенным с противоснарядным бронированием, пушечно-пулеметным вооружением, установленным в башне, дизельным танковым двигателем жидкостного охлаждения, механической ступенчатой трансмиссией с бортовыми фрикционами, расположенными в кормовой части корпуса, шестикатковым гусеничным движителем и независимой торсионной подвеской. Боевая масса танка не превышала 40 т, что было на 15-18 т меньше массы танков СМК и Т-100.

Броневые катанные листы корпуса и башни были изготовлены из гомогенной брони, имели значительную по тому времени толщину, равную 75 мм, и соединялись между собой с помощью электросварки. Броня танков-конкурентов СМК и Т-100 была на 20% тоньше. Лобовые и кормовые броневые листы корпуса, а башни и бортовые располагались к вертикальной плоскости под сравнительно большими углами наклона, что дополнительно повышало их защитные свойства. Испытания брони этого танка на Ижорском полигоне путем обстрела бронебойными снарядами из 76-мм пушки, имевшими начальную скорость полета 650 м/с, при прямом угле встречи показали, что броня выдерживала их удары на дистанции 200 м.

Вооружение опытного образца танка состояло из 45- и 76-мм танковых пушек, установленных в маске башни, и двух 7,62-мм танковых пулеметов ДТ, один из которых устанавливался в шаровой опоре в кормовом листе башни, а другой на турели на крыше башни. 76-мм пушка была основной, а 45-мм спаренной, предназначенной для борьбы с легкобронированными или незащищенными целями. Углы наведения пушек по вертикали были от -7° до +25°, а по горизонтали -360°.

Следует заметить, что конструкторы этого танка, по-видимому, знали о небольшой тактической ценности для тяжелого танка 45-мм пушки. Однако наличие такого оружия выравнивало показатели опытного образца по уровню артиллерийского вооружения с танками-конкурентами. Они понимали, что если в ходе испытаний выявится небольшая эффективность 45-мм пушки, снять ее с танка будет несложно.

Боекомплект танка был неплохим. Он состоял из 118 76-мм и 50 45-мм артиллерийских выстрелов, 1008 патронов к пулеметам, находившихся в 16 магазинах, и 24 оборонительных ручных гранат Ф-1.

Внешняя связь обеспечивалась применением приемопередающей симплексной танковой радиостанции 71-ТК-З со штыревой антенной, а внутренняя - танковым переговорным устройством на три абонента ТПУ-3.

В танке был установлен 12-цилиндровый V-образный танковый дизельный двигатель жидкостного охлаждения В-2 мощностью 368 кВт (500 л. с.) при частоте вращения коленчатого вала 1800 об/мин, унифицированный с двигателем отечественного среднего танка Т-34. Двигатель обеспечивал возможность движения танка с максимальной скоростью до 36 км/ч. Он отличался хорошей топливной экономичностью, меньшей пожарной опасностью, упрощал систему электрооборудования танка и не создавал помех при работе радиостанции.

Применение единого двигателя в средних и тяжелых танках создавало определенные преимущества танкостроителям и танкистам. При этом упрощалось производство двигателей для обоих типов танков, облегчалось обучение личного состава в войсках, упрощалось снабжение запасными частями и материалами, а также организация ремонта двигателей в полевых условиях.

Двигатель допускал возможность значительного увеличения мощности за счет повышения степени сжатия воздуха в цилиндрах и частоты вращения коленчатого вала. Так, модификация этого двигателя В-2К имела мощность 442 кВт (600 л. с.) при частоте вращения коленчатого вала 2000 об/мин. Эта модификация устанавливалась в серийных образцах танков KB с 1940 г., боевая масса которых возросла до 47,5 и 52т.

Трансмиссия состояла из трехдискового главного фрикциона сухого трения, пятиступенчатой коробки передач, бортовых передач. Механизмы поворота позволяли танку иметь расчетный минимальный радиус поворота, равный ширине его колеи - 2,62 м.

Движитель танка (применительно к одному борту) состоял из мелкозвенчатой гусеничной цепи цевочного зацепления с открытым шарниром, шести опорных катков с внутренней амортизацией, трех поддерживающих катков с наружной амортизацией, направляющего колеса с механизмом натяжения гусеницы и ведущего колеса заднего расположения со съемными зубчатыми венцами.

Подвеска была независимой торсионной. Она допускала возможность движения по шоссе и грунтовым дорогам с неплохими для тяжелого танка средними скоростями, составлявшими 26,6 и 15,5 км/ч соответственно.

Танк имел довольно высокие показатели профильной и опорной проходимости. Он мог преодолевать подъем крутизной до 37°, ров шириной 3 м, эскарп с высотой стенки 0,87 м, брод с твердым грунтом глубиной до 1,5 м и двигаться по косогору с креном до 30°. Среднее удельное давление на грунт - 0,065 МПа (0,65 кгс/ см2) - позволяло двигаться по грунтам со слабой несущей способностью.

Электрооборудование было выполнено по однопроводной схеме с напряжением бортовой сети 24 В и отрицательным выводом источников тока на корпус. Источниками электрической энергии были генератор постоянного тока мощностью 1 кВт и две 12-вольтовые стартерные аккумуляторные батареи.

Экипаж танка состоял из четырех человек: командира, наводчика, радиста и механика-водителя. Командир дополнительно выполнял обязанности заряжающего.

Опытный образец танка KB был изготовлен 1 сентября 1939 г., а 25 сентября его показали правительству в Москве. 10 ноября этот танк пошел на заводско-полигонные испытания по программе испытаний танков СМК и Т-100. Испытания опытного образца KB показали, что по максимальной скорости движения и показателями профильной проходимости он практически не отличался от танков СМК и Т-100, а опорная проходимость у него была лучше. Он имел меньшую на 3- 4 чел. численность экипажа и значительно меньшие габаритные размеры, что позволяло ему лучше вписываться в складки местности, маскироваться. Испытаний в полном объеме танк не прошел, так как было принято решение направить опытные образцы танков СМК, Т-100 и KB на Северо-Западный фронт, для участия в боевых действиях по прорыву "линии Маннергейма".

Перед отправкой на фронт, когда танкостроители убедились, что KB вне конкуренции, вспомнили о спаренной 45-мм пушке и решили ее с танка снять, так как эффект от ее стрельбы по укреплениям противника будет небольшой из-за малого калибра, а освободившийся объем в башне и корпусе будет способствовать лучшим условиям работы экипажа.

Экипаж танка KB состоял из командира лейтенанта Г.В.Качехина и заводских испытателей добровольцев моториста А.И.Эстратова и механика-водителя К.И.Ковша. Впервые в бой танки СМК, Т-100 и КБ вступили 17 декабря 1939 г. в районе Бобошино, недалеко от железнодорожной станции Кирилловское. За действиями этих танков наблюдали командующий Северо-западным фронтом командарм 1-го ранга С.К.Тимошенко, командующий войсками Ленинградского военного округа командарм 2-го ранга К.А.Мерецков и секретарь Ленинградского обкома ВКП(б), член Военного совета фронта А.А.Жданов.

Танк KB действовал в бою значительно лучше танка СМК, подорвавшегося на замаскированном фугасе, и Т-100. Он уверенно двигался по территории противника по курсу, указанному по радио, ведя огонь из орудия по обнаруженным целям, а на обратном пути вывел на буксире в расположение своих войск подбитый средний танк Т-28. После боя, при осмотре танка, его экипаж насчитал следы от 43 попаданий снарядов в корпус и башню. У танка был прострелен насквозь ствол пушки, повреждены несколько траков, пробит опорный каток, сорван запасной топливный бак, помяты надгусеничные полки ... Но броню KB пушки противника пробить не смогли. Простреленный ствол был заменен новым.

Через два дня после боя - 19 декабря - решением правительства тяжелый танк KB был принят на вооружение Красной Армии. После этого о спаренной 45-мм пушке не вспоминали. Так и остался опытный танк KB однопушечным, а вместе с ним и 4770 серийных образцов KB с модификациями, составивших эпоху в советском тяжелом танкостроении в годы Великой Отечественной войны.

[Hans]

[youtube]IoQyGJ0AMJg&feature=related[/youtube]

[Hans]

[youtube]GcXqiUKfA-4[/youtube]


[youtube]clGaQ3dSjug[/youtube]


[youtube]CUxOrOVqi_A[/youtube]

[Hans]

ЛЕГЕНДА ОБ ОДИНОКОМ ТАНКЕ

Первые два дня войны наступление дивизии шло успешно. К вечеру 23 июня дивизия захватила литовский город Расейняй и форсировала реку Дубисса. Поставленные перед дивизией задачи были выполнены, но немцев, уже имевших опыт кампаний на западе, неприятно поразило упорное сопротивление советских войск.
Утром 24 июня 2-я танковая дивизия 3-го механизированного корпуса РККА начала атаку на позиции, которые занимала группа подполковника Зекендорфа. Целью советской контратаки был возврат Расейняя. Тут немцы впервые познакомились с танками КВ-1, броню которых не пробивали практически никакие немецкие снаряды. Их не брали даже 150-миллиметровые гаубицы. Более того, КВ, весившие почти 50 тонн, давили гусеницами не только пушки и автомобили немцев, но и чехословацкие танки (они весили меньше 10 тонн). Лишь к вечеру группа Зекендорфа получила от командования дивизии несколько батарей 88-миллиметровых зенитных орудий Flak18. Практически до конца войны именно эти пушки остались для немцев единственным эффективным средством борьбы с советскими танками. С их помощью немцы, понеся значительные потери и сдав часть захваченных накануне позиций, отбились, удержав Расейняй. Советская атака была очень плохо подготовлена, об авиационной поддержке не было и речи, однако она создала немцам огромные проблемы.
Группа Рауса не могла прийти на помощь группе Зекендорфа. Она воевала с одним танком. Этот боевой эпизод - один из самых поразительных не только для первых дней Великой Отечественной, но, возможно, для всей войны в целом. Правда, сколько таких эпизодов остались вообще неизвестными?
Каким образом единственный КВ-1 оказался утром 24 июня в тылу группы Рауса - непонятно. Не исключено, что он просто заблудился. Тем не менее, в итоге танк перекрыл единственную дорогу, ведущую из тыла к позициям группы. Прибалтийская лесисто-болотистая местность отличалась тем, что без дорог по ней могла двигаться только гусеничная техника, да и то с трудом. А тыловое снабжение обеспечивалось обычными автомобилями, гусениц не имевшими.
КВ расстрелял и раздавил колонну из 12 грузовиков со снабжением, которая шла к немцам из Расейняя. Теперь группа Рауса не могла получать ГСМ, продукты и боеприпасы. Она не могла эвакуировать раненых, которые начали умирать. Попытки объехать танк по пересеченной местности оказались безрезультатными, грузовики вязли в болоте. Полковник Раус отдал приказ уничтожить танк командиру батареи 50-миллиметровых противотанковых пушек Pak38.
Артиллеристы несколько часов на руках подтаскивали пушки через лес, подбираясь к КВ как можно ближе. Танк неподвижно стоял посреди дороги, некоторым немцам даже показалось, что экипаж его бросил. Они ошиблись.
Батарея наконец-то была развернута всего в 600 метрах от танка и дала первый залп. Дистанция была «пистолетная», промах невозможен. Все четыре снаряда попали в танк, не дав, однако, никакого видимого эффекта. Батарея дала второй залп. Еще четыре попадания, опять никакого результата.
После этого башня КВ развернулась в сторону батареи. Четыре выстрела 76-миллиметровой пушки КВ уничтожили немецкие пушки и большую часть их расчетов.
Пришлось вспомнить о 88-миллиметровой зенитке. Вечером 24 июня Раус отнял одну такую пушку у изнемогавшего от советских атак Зекендорфа. Немцы стали осторожно подтаскивать зенитку к танку, маскируясь за ранее сожженными им своими грузовиками. Этот увлекательный процесс занял еще несколько часов. Наконец расчет выбрался на опушку леса всего в 500 метрах от танка, башня которого была развернута в противоположную сторону. Немцы, уверенные, что танкисты их не видят, начали готовить зенитку к стрельбе.
Танкисты, оказывается, видели все. И с поразительным хладнокровием подпускали противника как можно ближе. Когда артиллеристы начали наводить орудие на танк, башня КВ развернулась и танк выстрелил. Обломки зенитки свалились в канаву, большая часть расчета погибла. Немцы впали в транс. Проблема оказалась гораздо более серьезной, чем можно было ожидать вначале.
Ночью на битву с танком отправились 12 немецких саперов с задачей незаметно подобраться к КВ и заложить под него заряды. Им удалось это сделать, поскольку экипаж танка, видимо, уснул. Заряды были установлены на гусенице и на борту танка и успешно подорваны. Гусеницу частично перебить удалось, но танк и так никуда уезжать не собирался. Броню танка немцы в очередной раз пробить не сумели. После подрыва зарядов КВ открыл пулеметный огонь. Потеряв одного человека, группа саперов вернулась назад. Впрочем, потерявшийся сапер вскоре нашелся. Проявив несомненный героизм, он пересидел взрывы рядом с танком, убедился, что танк практически не пострадал, подвесил еще один заряд к пушке КВ и сумел его подорвать и уйти. Тем не менее, это тоже не помогло.
Эпопея продолжалась уже сутки. Подавив свою танкистскую гордость, полковник Раус обратился к люфтваффе с просьбой прислать эскадрилью пикировщиков Ju-87. Узнав, что надо уничтожить один-единственный не¬подвижный танк в немецком тылу, в то время как авиация остро требовалась на передовой, летчики ответили Раусу не вполне цензурно.
Ситуация становилась запредельной. Из-за одного русского танка вся дивизия не могла выполнять поставленную задачу. Уничтожить КВ требовалось теперь любой ценой. Кроме 88-миллиметровых зениток средств для решения проблемы не было, но надо было обеспечить им возможность выстрелить. Пришлось подставить под огонь КВ целый батальон PzKw-35t.
Построенные братьями славянами танки не имели никаких шансов пробить выстрелами своих 37-миллиметровых пушек броню КВ, но маневренность и скорость у них были отличные. Они атаковали советский танк с трех сторон, маневрируя среди деревьев. Наших танкистов охватил азарт. Подбили ли они немецкие танки и если да, то сколько, - история умалчивает. Но немцы добились главного: сумели незаметно подтащить к месту боя Flak18. Расчет зенитки поджег КВ первыми двумя выстрелами, а затем сделал еще пять выстрелов - так хотелось уничтожить монстра, создавшего такие огромные проблемы.
Немецкие солдаты окружили танк, желая убедиться, что противник наконец побежден. Они обнаружили, что лишь два 88-миллиметровых снаряда пробили броню, остальные оставили только вмятины. Неожиданно башня КВ снова начала двигаться (как выяснилось, танкисты были ранены, но еще живы). Немцы в ужасе стали разбегаться, но один, вскочив на броню, бросил гранату в пробоину. Эта граната и поставила точку в двухдневном бою. Потрясенные немцы похоронили экипаж с положенными воинскими почестями.
Этот эпизод описан не штатными коммунистическими пропагандистами, а самим Эрхардом Раусом. Раус затем всю войну отвоевал на Восточном фронте, пройдя Москву, Сталинград и Курск, и закончил ее в должности командующего 3-й танковой армией и в звании генерал-полковника. Из 427 страниц его мемуаров, непосредственно описывающих боевые действия, 12 посвящены двухдневному бою с единственным русским танком у Расейняя. Рауса явно потряс этот танк. Поэтому причин для недоверия нет. Советская историография обошла данный эпизод вниманием. Более того, поскольку впервые в отечественной печати он был упомянут Суворовым-Резуном, некоторые «патриоты» стали «разоблачать» подвиг. В смысле - не подвиг это, а так себе.
КВ, экипаж которого составляет 4 человека, «обменял» себя на 12 грузовиков, 4 противотанковые пушки, 1 зенитное орудие, возможно, на несколько танков, а также на несколько десятков убитых и умерших от ран немцев. Это само по себе выдающийся результат, учитывая тот факт, что до 1945 года в подавляющем большинстве даже победных боев наши потери оказывались выше немецких. Но это только прямые потери немцев. Косвенные - потери группы Зекендорфа, которая, отражая советский удар, не могла получить помощь от группы Рауса. Соответственно, по той же причине потери нашей 2-й танковой дивизии были меньше, чем в случае, если бы Раус поддержал Зекендорфа.
Однако, пожалуй, важнее прямых и косвенных потерь людей и техники стала потеря немцами времени. Вермахт 22 июня 1941 года на всем Восточном фронте имел всего 17 танковых дивизий, в том числе в 4-й танковой группе - 4 танковые дивизии. Одну из них и держал в одиночку КВ. Причем 25 июня 6-я дивизия не могла наступать исключительно по причине наличия в ее тылу единственного танка. Один день промедления одной дивизии - очень много в условиях, когда немецкие танковые группы наступали в высоком темпе, разрывая оборону РККА и устраивая ей множество «котлов». Вермахт ведь фактически выполнил задачу, поставленную «Барбароссой», почти полностью уничтожив ту Красную армию, которая противостояла ему летом 41-го. Но из-за таких «казусов», как непредвиденный танк на дороге, сделал это гораздо медленнее и с гораздо большими потерями, чем планировалось, нарвался в конце концов на непроходимую грязь русской осени, смертельные морозы русской зимы и сибирские дивизии под Москвой. После чего война перешла в безнадежную для немцев затяжную стадию.
И все же самое удивительное в этом бою - поведение четырех танкистов, имен которых мы не знаем и не узнаем никогда. Они создали немцам больше проблем, чем вся 2-я танковая дивизия, к которой, видимо, КВ и принадлежал. Если дивизия задержала немецкое наступление на один день, то единственный танк - на два. Недаром Раусу пришлось отнимать зенитки у Зекендорфа, хотя, казалось бы, должно было быть наоборот.
Практически невозможно предположить, что танкисты имели специальное задание перекрыть единственный путь снабжения группы Рауса. Разведка у нас в тот момент просто отсутствовала. Значит, танк оказался на дороге случайно. Командир танка сам понял, какую важнейшую позицию он занял. И сознательно стал ее удерживать. Вряд ли стояние танка на одном месте можно трактовать как отсутствие инициативы, слишком умело действовал экипаж. Наоборот, стояние и было инициативой.
Безвылазно просидеть в тесной железной коробке два дня, причем в июньскую жару, - само по себе пытка. Если эта коробка к тому же окружена противником, цель которого - уничтожить танк вместе с экипажем (вдобавок танк - не одна из целей врага, как в «нормальном» бою, а единственная цель), для экипажа это уже совершенно невероятное физическое и психологическое напряжение. Причем почти все это время танкисты провели не в бою, а в ожидании боя, что в моральном плане несравненно тяжелее.
Все пять боевых эпизодов - разгром колонны грузовиков, уничтожение противотанковой батареи, уничтожение зенитки, стрельба по саперам, последний бой с танками - суммарно вряд ли заняли даже час. Остальное время экипаж КВ гадал, с какой стороны и в какой форме их будут уничтожать в следующий раз. Особенно показателен бой с зениткой. Танкисты сознательно медлили, пока немцы не установили пушку и не начали готовиться к стрельбе, - чтобы самим выстрелить наверняка и кончить дело одним снарядом. Попробуйте хотя бы примерно представить себе такое ожидание.
Более того, если в первый день экипаж КВ еще мог надеяться на приход своих, то на второй, когда свои не пришли и даже шум боя у Расейняя затих, стало яснее ясного: железная коробка, в которой они жарятся второй день, достаточно скоро превратится в их общий гроб. Они приняли это как данность и продолжали воевать. Они не были «профессионалами»-наемниками, коих мы так жаждем сегодня увидеть в качестве своих защитников. Те бы сдались сразу, как только поняли, что окружены. Умирать, что ли, за деньги? Глупости какие. Четыре танкиста служить не нанимались, потому и стали героями.
Они, по сути, повторили подвиг трехсот спартанцев. Те ведь тоже не разгромили врага, а только задержали его. Разница в том, что триста спартанцев стали известны всему человечеству на века, а четырех танкистов забыли даже на родине. На родине так принято.